Решение суда о назначении мизерной компенсации отсидевшему без вины за убийство вице-мэра Игоря Белякова обостряет вопрос о праве на ошибку и ответственности за неё в правоохранительной системе. Это важная тема для дебатов перед парламентскими выборами.
На наших глазах в этом году развернулся уникальный кейс: Верховный суд России отменил приговор Новосибирского областного суда по одному из самых резонансных уголовных дел в современной истории региона. 20 лет назад Александра Каталицкого осудили за исполнение заказного убийства вице-мэра Новосибирска Игоря Белякова. Назначенному киллером отсыпали 14 лет колонии строгого режима. Осужденный отбыл срок полностью, от звонка до звонка. А в 2026 году следствию открылись новые обстоятельства, заставившие признать необоснованность приговора Каталицкому.
При действующей презумпции невиновности все сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого — так гласит закон на бумаге. Фактическая картина иная. В деле Каталицкого был один эпизод, сыгравший фатальную роль: после задержания он подписал признание в убийстве Белякова. Впоследствии он отрицал вину, утверждая, что признание у него выпытали угрозами. Даже вдова убитого Инна Белякова утверждала, что верит в невиновность Каталицкого, против которого не было прямых улик. Но для суда оказалось достаточно уверенности прокурора — и Каталицкий отбыл на зону. Заказчика убийства на тот момент не установили, да и ладно.
Представьте себе, что вас без вины отправили в зону. Да не простую, а строгого режима. Во сколько вы оценили бы нанесённый правоохранительной системой ущерб? Почём за месяц? Воспользовавшись правом взыскать ущерб в пользу брата, ныне воюющего на СВО, сестра Каталицкого сложила три цифры — 180 тысяч рублей за услуги адвоката, неполученная за 14 лет зарплата в размере 7,530 млн рублей и почти 148 млн рублей морального ущерба. Около 880 тысяч рублей за месяц.
Много это или мало? Вопрос дискуссионный. Как говорилось в «Трёх мушкетёрах», слишком много для Атоса, слишком мало для графа де Ла Фер. Что же решил суд? В компенсации расходов на защиту было отказано. Да и правда, с чего бы? Мог воспользоваться бесплатным защитником, предоставленным государством. В счёт возмещения зарплаты суд постановил выплатить из казны в три раза меньше запрошенного — 2,5 млн рублей. А вопрос о моральном ущербе вообще рассматривать отказался, поскольку для этого Каталицкому нужно подавать отдельный гражданский иск. Итого — примерно 15 тысяч рублей за месяц «строгача».
Можно сказать, что относительно размера запрошенного истец ушёл из суда ни с чем. Между тем относительно практики по такого рода искам, суд проявил к Каталицкому редкую щедрость. 2,5 млн — большая сумма для дела об ущербе. Государство крайне неохотно и скаредно выплачивает компенсации за необоснованное преследование. Обычно прекращение уголовного дела сопровождается неофициальной договорённостью с фигурантами об их отказе от права взыскивать ущерб.
Государство в лице министерства финансов всячески сопротивляется попыткам взыскать деньги за ошибки государства в лице суда, прокуратуры и следствия. И суд обычно с сочувствием относится к Минфину. Получается, что ответственность за ошибки весьма сомнительна. Но ключевая проблема не в безответственности, а в отсутствии права на ошибку. Именно из-за этого следователи порой проталкивают в прокуратуру сырые дела, а прокуроры проталкивают их в суды, а судьи выносят решения с оглядкой на правоприменительную практику с ярко выраженным обвинительным уклоном.
Кейс Каталицкого — редкий пример, когда государство признало ошибку фатального масштаба, сломавшую жизнь невиновному. И, сказав «а», не докрутило сюжет до полного катарсиса, который должен был бы выразиться в достойной компенсации. В то же время, показав, что ошибаться это нормально, и исправлять ошибки тоже нормально — в любой момент, хоть при следствии, хоть после приговора.
События развернулись во время кампании и по выборам в Государственную Думу. Политикам отчаянно недостаёт смысловой нагрузки в состязании за мандаты. Тема ответственности правоохранительной системы на примере дела Каталицкого должна была бы стать поводом для острых дискуссий кандидатов. Но проходит совершенно незамеченной. Потому что депутаты — часть той же системы, и у них тоже нет права на ошибку.
