Карантин в сёлах Новосибирской области и изъятие заражённого скота у крестьян обернулись коммуникативным кризисом для регионального Минсельхоза и «Единой России». Проблема стала заметной на федеральном уровне, начал проверку Следственный комитет. Областным властям ещё не поздно развернуть антикризисный сценарий, но для этого нужны деньги и крутой пересмотр бюрократических процедур.
На выходных в соцсетях новосибирских социальных активистов и благотворительных организаций появились призывы собирать продукты для жителей деревень Ордынского района, лишившихся средств к существованию. Скот с подворий, дававший продукты и заработок, изъяли и уничтожили, а если ещё и не изъяли, то мясо и молоко нельзя вывезти и продать из-за карантина — таков нарратив, побуждающий эмпатичных горожан искать возможности помочь попавшим в беду селянам. Ещё пара дней, и новосибирцы начнут отправлять «Газелями» продукты в Козиху и соседние населенные пункты — если власти не купируют кризис, входящий в фазу турбулентности.
Попытки задушить распространение информации о серьёзных проблемах неизбежно терпят крах, но чиновники по-прежнему наступают на те же грабли. В то время, как открытость позволила бы ликвидировать вакуум, и, называя вещи своими именами, конкретизировать критические аспекты. В феврале в Новосибирске появились слухи о том, что в юго-восточных районах области появился ящур. Якобы на районных дорогах видели кордоны полиции и егерей, дело идёт к массовому отстрелу диких животных и домашнего скота. В СМИ тема развития не получила, и дело не в какой-то цензуре или самоцензуре. Не было объективных свидетельств наличия проблемы, а городской аудитории тема в чистом виде не очень интересна.
Однако дальнейшее развитие событий наметило полноценную «теорию заговора». В конце февраля Казахстан запретил ввоз мяса и молока из Новосибирской области. Соседи забанили сельскохозяйственную продукцию из ряда регионов Сибири и Урала из-за вспышки заболевания скота пастереллезом. Так в обиход СМИ начал входить этот диагноз в связке с бешенством, распространяемым дикими животными. На этом фоне покупатели на городских рынках стали обращать внимание, что стало меньше говядины, что дало повод для новой волны слухов. А в марте начались резонансные карантины в сёлах, про которые теперь знают по всей стране благодаря скандальным роликам и видеообращениям. По состоянию на 13 марта карантин введен уже в 50 населенных пунктах региона.
По-видимому, изъятие больного скота планировалось провести как спецоперацию в стиле «шок и трепет», быстро и без особых объяснений. Общественники обратили внимание, что документы, регламентирующие процесс, не были опубликованы на сайте правительства. Публикация сразу внесла бы ясность. По сведениям ЦДЖ, документы были маркированы «для служебного пользования», поэтому не были опубличены. Так и получилось, что чиновники Минсельхоза, областного управления ветеринарии и местных администраций вышли на прямой проблемный диалог с крестьянами с голыми и непоследовательными заявлениями, без документов в руках. А массовое включение полиции, колоннами ездящей между сёл и расставляющей блокпосты на дорогах, добавило ситуации зловещей кинематографичности. Сериал «Эпидемия» и прочие подобные фильмы однозначно показывают нарратив: граждане видят в карантинных ограничениях угрозу, а не спасение.
Карантин предполагает запрет на ввоз и вывоз скота и продуктов животного происхождения. А ликвидация проблемы предполагает изъятие и уничтожение. Жгут туши животных открытым способом: старые скотомогильники ликвидированы: новых нет. Горожане стали жаловаться на долетающую вонь и гарь. Для личных подворий лишение коров эквивалентно лишению источников дохода и продуктов. Причём сразу восстановить поголовье не получится, даже если есть деньги. Необходимо дезинфицировать хлевы и стойла, выжидать время. Оптимистично процесс займет до полугода. Как до того выживать — больной вопрос.
Возмущённые крестьяне записали обращение к президенту Владимиру Путину и подали жалобу в Следственный комитет. СК начал проверку по факту возможной халатности должностных лиц Минсельхоза. Министр Андрей Шинделов и его подчиненные, включая главу управления ветеринарии Алексея Магерова — в «группе риска» ответственности за сложившийся кризис. Очевидны риски и для «Единой России».
После того, как проблема стала публичной и вышла на федеральный уровень, депутаты от разных партий начали высказываться в традиционном жанре «кто виноват и что делать». Тему начали отрабатывать представители КПРФ, «Новых людей», ЛДПР, «Родины». Лишь единороссы остались в стороне, переадресовав вопросы СМИ правительству. На заседании комитета по аграрной политике Законодательного собрания, прошедшего в разгар «карантинного кризиса» 10 марта, вопросы про изъятие скота и компенсации не поднимались, как будто нет такой темы, и не острей она всего прочего происходящего в областном агропромышленном комплексе. Примечательно, что представителями карантинных сёл в заксобрании являются преимущественно единороссы. Многие из которых сами являются крупными скотовладельцами.
Подозрения насчёт того, что изъятие скота может обойти стороной агрохолдинги и депутатские предприятия — один из триггеров возмущения крестьян, уже потерявших или рискующих потерять своих единственных коров-кормилиц. Также селяне апеллируют к тому, что пастереллёз можно лечить, вместо того, чтобы уничтожат поголовье. И требуют доказательств, что их скот действительно болен. По этим пунктам нужна была бы ясность и полная открытость. Но прежде всего для снятия остроты проблемы нужны деньги.
Этот кризис нужно заливать превентивной социальной поддержкой, раздавая крестьянам деньги, чтобы внушить уверенность в завтрашнем дне. Нынешние подходы чиновников к вопросу компенсаций за скот не выдерживают критики. Селянам обещают выплаты за изъятый скот по цене, актуальной на день до подписания документа, который никто из них не видел. О каких именно цифрах идёт речь — непонятно. Сроки выплаты компенсаций уходят за горизонт месяца, и это в лучшем случае. Обещают компенсировать 30-50% на покупку нового скота, но чем добивать, и когда этот скот начнёт приносить отдачи, учитывая, что закупить можно будет ещё не скоро?
Семьям, оставшимся без коров, обещают дополнительную соцподдержку в размере прожиточного минимума, для чего надо обращаться в органы социальной защиты. За одним нужно готовить документы в управление ветеринарии, за другим в соцзащиту, за третьим в иные инстанции — процедуры растянутся на недели и месяцы, что понятно уже сейчас. Непонятно, почему бы не организовать в данном случае принцип «одного окна» и не решать проблему компенсаций комплексно в каждом населенном пункте, сразу снимая недовольство и решая проблему в корне. Несинхронные действия разных органов власти могут привести к разрастанию информационного кризиса и новым «теориям заговора», будто за бешенством и пастереллёзом скрывается нечто пострашней.
